Фото из сети Интернет

Мысль достаточно банальна, но – люблю я родной Тернополь. Где еще услышишь такой радостный смех, что переходит в хохот даже в эту тревожную пору? Где еще встретишь таких жизнерадостных людей, которые, несмотря на все ограничения военного положения, умеют жить на всю широту души? А веселые водители, которые словно соперничают друг с другом в скорости – вот какой я крут и мне все “по цимбалам”, езжу, как хочу. Ими тоже славно “файное” город.

Отдельный подпункт его ежедневной жизни-бытия – – засилье рекламных бигбордов вдоль автодорог. Они, выражаясь наукоподобным стилем, являются образцом эклектики, то есть сочетания разнородных, часто просто несовместимых стилей. Безусловно, отдается должное главной и болезненной теме дня – войне с Россией. Многие бигборды призывают к молитве за Украину и борьбе за нее. Разумеется, уместно и вполне приемлемо. Но совсем рядом на такой же огромной и очень заметной квадратной площади миловидная девчонка в купальнике и с чувственно приоткрытым ртом, нежящейся на надувном лебеде, напоминает, что уже лето. И уж пляж. Ну, действительно, как можно пренебрегать простыми человеческими наслаждениями? И кто запретил призывать отдаваться им даже в это невеселое время? А кое-где на таком же огромном бигборде пришлось не раз увидеть самодовольную физиономию новолуния, который радостно сообщает любой мамочке по мобильнику, что он уже позавтракал в одном известном в городе “крутом” заведении. Можно предположить, что любящая матушка убедительно советует своему отпрыску есть больше овощей и клетчатки (способствует перистальтике). И обязательно пить в эту жаркую пору больше воды (но не сильно газированной)…

 

Неизбежно складывается впечатление, которое неоднократно возникало и раньше: часть нашего общества живет в одном мире, а другая часть – – в параллельном. Для одной части он окрашен в тревожное ожидание известий из передовой,   в траурные тона похорон, а эмоции выражены слезами горя и тоски. Для другой же все по-прежнему: веселое, радостное, отмеченное хорошим аппетитом и чувственными наслаждениями. Так мы, в конце концов, один народ, объединенный общей бедой или по-прежнему группы по интересам?