Весеннее солнышко ласкает своими лучами горизонт, золотит их, добавляет красной праздничной краски. Кажется, что эти вечерние лучи вовсе не хотят прощаться. Он своей загадочностью они уже совсем близко подбираются к струнам души, затрагивают воспоминаниями сердце. И воспоминания эти оживают единственным словом — Пасху .

Вот детство пришло к исповеди, бьет поклоны и молится. В весеннем лучи воскресает вербное воскресенье. Праздничная литургия, а затем — «Лоза бьет, не я бью …»

… Празднично одетый отец, своей улыбкой и широкими плечами будто разжимает узкие домашние косяки.

— Ну, мама, отдайте того сорванца. Человеческие дети в церкви лозу святят, а он аиста по грязи шлепает. Чтобы тебя те аисты не украли, а мы из тебя толк имели, — обращается отец уже до моего младшего брата.

Прочная папина рука таки выводит непочтительно сына из-за бабцинои спины и троица ивовых прутиков крестит его по ногам: «Не я бью — лоза бьет, не забьет. За неделю — Пасха . «А дальше сыпятся жемчуг того праздничного дня.

Крещу тебя, сынок, лозой,

Чтобы не знаком с бедой.

Бью тебе, парень,

Лозовым цветом,

АБИС держался дома

И не блуждал миром.

Крещу я, бездельник,

Пасхальным зельем,

Чтобы нас порадовал

Когда-то свадьбой.

С последними словами папы фигура странно меняется, становится как бы меньше. Лоза еще раз благословит брату плечи. И уже сейчас мама тихо говорит:

— Крещу тебя лозой на Пасхальные праздники, чтобы было уважение к маме и папе.

… Пасхальные воспоминания то всплывают, то стишуються тихим щемящей болью в сердце. Тропинка детства вернула во взрослую жизнь. На небе начинают мерцать первые звезды. И я снова погружаюсь, теперь уже в мир надежд. Скоро опять Вербное воскресенье. И снова будет, как из года в год. А там — Пасха. А там? ..