Фото из сети Интернет

Рождественские праздники для меня начинались с той ночи, когда под подушкой загадочно шелестело, а в доме пахло мандаринами. Я осторожно лезла рукой под подушку и радостно извещала сонного брата: – Уже пришел!

Мы открывали свертки, и вся семья слушала, что это нам принес святой Николай, спать уже не было, поэтому в дальнейшем к нам Николай приходил под утро.

< >После Николая у нас начиналась подготовка к праздникам. Мы с братом наперебой колядовали каждый свой репертуар. Ребята должны были уметь хорошую коляду для девушек, поэтому мой брат тщательно распевал:

– Пасла Галюня четыре волы в долине, гей же в долине, перепёлка не скажет.

Мне, малыш, всегда было интересно, чего та перепилушка ничуть не хотела говорить, но я старалась не вдаваться в такие детали, потому что надо было успеть научиться еще своей щедривке, и я звонко затягивала:

– Косил Володенько ярую пшеничку, звучала коса у покоса!

Наши первые слушатели и учителя были дед Иван и баба Текля.

В преддверии Сочельника впитывали елку. Вся хата наполнялась запахом леса, а елочные украшения и огоньки, мелькавшие на елке, словно сообщали нам, что скоро произойдет что-то загадочное и непостижимое. Мы с братом по очереди держали макитру, а папа старательно тер мак, а потом мы лизали макогин.

– Не лыжи макогин, потому что мужчина будет лысый, – говорила баба. Но меня это никогда не останавливало.

На кухне кипела кутья, и мы, малые, ждали, когда уже ее приготовят, чтобы попробовать. Затем пекли пышки с рожей и маком. Все до ужина постились, но нас, малышей, это не касалось. Наконец-то на небе засияла первая звезда.

– Дай Бог, добрый вечер! – то дедо внес в дом дидух.

– Дай Бог здоровье! – отвечали.

Здесь начиналось самое интересное действо, пока дедо раскладывал на столе сено, мы с братом, под четким бабьим руководством, сидели под столом на душистом сене, которым был выстлан пол, и квокали, бекали, мычали, чтобы в новом году велась хозяйка.

>

Дидо клал на стол калач, зажигал свечу, и вся семья становилась на молитву.

– Отче наш, Ты, Который есть на небесах, – торжественно вел дедо.

Мне казалось, что в тот момент свеча светила ярко-ярко, а маленький Иисус был где-то совсем рядом.

Сначала все пробовали кутью, а тогда уже можно было есть другие блюда.
Ужин обязательно завершался колядой:

Бог ся рождает, кто Го может знать!

Иисус Му имя, Мария Му мать…

На столе оставляли кутью, потому что души умерших родственников придут на ужин.

Папа повел брата колядовать до семьи, а я осталась дома и мечтала себе, как в следующем году пойду щедровать к бабе Зоське и к своему крестному. вуйка Гриця, как громко и хорошо ущемляю:

 – Приготовьтесь, господин хозяин, будет Христос на ужине! Прошли годы, уже давно нет бабы и деда, но дух Рождества я храню, как сокровище моего рода. Пахнет душистое сено, под столом квакают уже внуки, а на столе обязательно остается кутья для умерших родственников, потому что сейчас:

– Ангелы поют, Христа витают.